← оглавление номера
:
Колокола
На протяжении многих веков колокола сопровождали своим звоном жизнь народа. Они размеряли течение дней, возвещая время трудиться и время отдыхать, время бодрствовать и время спать, время веселью и время скорби. Они оповещали о грозящем стихийном бедствии и о приближении врага, они созывали мужчин для борьбы с неприятелем и встречали торжественным звоном победителей, собирали граждан для обсуждения важных дел и призывали народ к восстаниям в годы тирании. Звук вечевого колокола был сигналом к народным собраниям в древнерусских республиках Новгороде и Пскове. Глубоко символично было и ошеломляющее нарастание веса русских колоколов в XVI-XVII вв.: «Медведь», 1500 г. – 500 пудов, «Лебедь», 1550 г. – 2200 пудов, Большой Успенский колокол, 1654 г. – 8000 пудов, «Царь колокол», 1735 г. – свыше 12000 пудов. Обратим внимание на даты – то было время, когда Российское государство росло и крепло. И звон колоколов-гигантов, разносившийся на много верст окрест, был символом возрастающей мощи нашей державы, он звал народ к единению и верности гражданскому долгу. Колокольный звон и колокольные интонации часто встречаются в русских операх патриотического содержания – «Иване Сусанине» М.И. Глинки, «Князе Игоре» А.П. Бородина, «Хованщине» и «Борисе Годунове» М.П. Мусоргского, «Псковитянке» Н.А. Римского-Корсакова. И сегодня одним из самых высоких и торжественных музыкальных символов Москвы, столицы нашего государства, является звон колоколов Спасской башни.  В отличие от городов Западной Европы, в которых существовала большая концентрация жителей и потому часто издавались запреты звонить в часы отдыха, а также регламентировалось количество колоколов при каждой церкви, в России с ее необъятными просторами и значительной удаленностью селений друг от друга была острая необходимость в таком инструменте, который мог бы быстро оповестить большое количество людей в широкой округе. Поэтому-то на Руси и стремились отливать крупные колокола с низким сильным звуком, который был бы слышен очень далеко. Колокола были единственным музыкальным инструментом, используемым в православном богослужении. К тому же они были вообще единственным на Руси монументальным инструментом, а потому использовались очень разнообразно. Разный характер звонов исходит от разных жанровых начал его. Здесь и звон-сигнал, простой, четкий, ясный; звон эпический, связанный с героикой и славой, – такой звон медленен, величав, с использованием больших колоколов, задающих основу. «Проводной» (похоронный) звон с помощью глубоких пауз, большого затихания, чередующегося с ярким ударом во все колокола, умеренного движения производит сильное впечатление скорби, глубокого трагизма. Послесвадебный же звон, с его большим разгоном от малых rолокольцев с постепенным подключением все более крупных, с его ярким усилением, кончающимся полным фортиссимо, обладает жизнерадостной интонацией, особой торжественностью.
Существуют три способа заставить колокол звучать: встряхивая его или качая, ударяя по нему молотом или колотушкой и ударяя языком в край. За почти полуторатысячелетнюю историю колоколов и колокольного звона все три способа тем или иным способом закрепились в практике народов. Древний способ – звон посредством раскачивания колокола при свободном положении языка. Этот вид звона бытует у народов Западной Европы вплоть до наших дней. Второй прием звона – посредством удара молотом от механического привода – уже несколько столетий служит для производства часового боя в башенных часах всех стран и народов, в том числе и у нас в России. Колотушкой ударяют по колоколу в Китае, Японии, Бирме.  Редко употребляется в мировой практике звон в колокол посредством раскачивания языка при неподвижном положении колокола. Этот вид звона получил распространение на Руси, особенно во второй половине XVII – начале XVIII в. В середине XIX в. исследователи колокольного звона отмечали особенное, свойственное только этому способу ритмическое многообразие. Считалось, что этот вид звона в колокол существовал лишь на Руси.
Качающиеся колокола в древней Руси назывались «очапными» или «очепными» – по специальному шесту «очепу», который приделывался к вращающемуся валу с насаженным на нем колоколом. Качающиеся колокола выполняли основную фигуру церковного звона – благовест. Они входили в состав каждого древнерусского собрания колоколов, были самыми большими на колокольне и звучали в максимально низких регистрах. В церковных описях они назывались «благовестниками» или «большими». Кроме больших благовестных колоколов, на древнерусских колокольнях были колокола средних регистров, «средние». За приятность звука их еще называли «красными». Третий разряд древнерусских колоколов составляли «малые» или «зазвонные». Эти колокола висели неподвижно, и в них звонили за веревку, ударяя языком в край; они назывались «язычными».  На протяжении около полутора столетий звенели по всей России поддужные колокольчики. Они использовались главным образом в почтовых и курьерских тройках, подвешивались под дугой коренника. Поддужный колокольчик являлся миниатюрной копией большого колокола. Недаром существовали легенды о рождении колокольчиков от вечевых колоколов Новгорода и Пскова. Колокольчик надолго стал почтовым атрибутом. Его звон обязывал всех уступать дорогу почтовой тройке. Звонкий голос колокольчика был слышен за много верст, о чем свидетельствуют отлитые на колокольчиках надписи, например «Сдалеча весточку собой подавай». Искусно отлитые и подобранные по тону колокольчики издавали при езде «согласный» звон. Бытовало даже выражение «ямская гармонь», означавшее полнозвучный аккорд колокольчиков и бубенцов, в котором были свои басы, альты и тенора. Конечно, звон поддужных колокольчиков уступал по выразительности звону больших колоколов, в котором русские звонари достигали высокого умения. Тем не менее звон колокольчиков рассматривают как явление музыкальное.
Литейное дело на Урале имеет глубокие корни. Медью наши земли богаты, и колокола здесь лили с тех пор, как только зародилось меднолитейное производство. Изготовляли уральцы и маленькие колокольцы. Литьем колокольчиков славился Суксунский завод, вступивший в строй в 1729г. В нем действовали фабрики для плавления меди и отливки колоколов. Отсюда пошла слава уральских меднолитейщиков. Здесь изготовлением колокольчиков занимались многие кустари.  О качестве суксунского литья рассказывает такой факт. Когда в Большом театре после пожара, произошедшего в 1853 г., потребовалось заменить растрескавшиеся колокола его знаменитой звонницы, дирекция обратилась к суксунскому умельцу Михаилу Ерофееву. И мастер отлил 48 колоколов различной тональности. До сих пор звучит уральская медь в «Борисе Годунове», «Иване Сусанине» и других операх русских композиторов.
Недавно стало известно о кустарном промысле поддужных колокольчиков в Кунгуре. В Нижнее-Салдинском народном краеведческом музее имеется колокольчик с хорошо сохранившейся надписью на юбке «сей колокол лил Василей Святухин в Кунгуре». Производство литья из меди требовало в большинстве случаев наличие кузницы. Кунгурцы решили эту проблему по-иному. Меднолитейщики строили в сенях своих домов небольшие горны из кирпичей. Положив медь в плавильный горшочек (тигель), сделанный из пенковой глины, мастер ставил его в горн на приготовленный уголь. При содействии меха уголь разжигался до высокой температуры. Медь в горшке растоплялась, и ее выливали в земляные опоки. Отливки обтачивались разными орудиями при помощи колеса. Были на уральской земле и другие центры этого промысла. В музее коневодства Тимирязевской сельскохозяйственной академии экспонируется колокольчик из Баранчинского завода. В одном из обзоров Сибирско-Уральской научно-промышленной выставки в 1887 г. говорится о производстве колокольчиков в Сысертском заводе. Селение находилось на оживленной дороге, связывающей Екатеринбург с Челябинском и горными округами юга Пермской губернии. Это и вызвало расцвет промысла в Сысерти. Суксун, Невьянск, Кунгур, Ильинское, Баранча, Сысерть – это имена городов и заводов уральской земли связаны с промыслом колокольчиков. (По материалам книги «Колокола. История и современность». М.: Наука, 1985.)
|
